Пётр Константинов — известный в узких кругах велосипедист и по совместительствую мастер по ремонтам квартир. Его хорошо знают все велостарожили. Также он известен под нинеймами Петруччо, gitane https://angara.net/user/gitane/

В прошлом году обратились к нему за услугами по этому самому ремонту и получили... читайте сами! Можно под кофеек или чаёк. Только острожно.

Сначала было полное доверие: личное знакомство, человеческие договорённости, никакого желания контролировать каждый шаг. А потом — отсутствующие чеки, расхождение слов и реальности, сорванные сроки и нежелание исправлять свои ошибки за свой счёт.

Пишем не для того, чтобы кого-то затравить, а чтобы предупредить тех, кто только собирается с ним сотрудничать. Всё подтверждено расписками и скриншотами переписки (которую он тщательно удалял).

Если был похожий опыт — делитесь в комментариях. Итак, поехали)

Почти год ремонта, 3 миллиона рублей и вопрос: «А что ещё мы найдём?»

Хочу рассказать историю почти годового сотрудничества с частным мастером по ремонту и отделке квартир Петром Петровичем Константиновым. Ремонт начался в сентябре 2025 года и продолжался практически до августа 2026-го. За это время мы успели пройти путь от полного доверия к человеку до ситуации, когда теперь приходится перепроверять буквально каждый участок работы, потому что уже после его ухода новый мастер начал находить недоделки и откровенные косяки.

Сразу скажу: мы не ожидали идеального ремонта без единой ошибки. Понимаем, что в такой работе всякое бывает. Для нас проблема оказалась совершенно в другом — в отношении к договорённостям, деньгам, срокам и собственной ответственности.

Когда всё начиналось, мы договорились о вполне обычных вещах. Мастер должен был каждую неделю присылать отчёт о выполненной работе и план на следующую неделю. Со своей стороны мы обязались своевременно оплачивать работу и материалы — и свои обязательства выполняли полностью.

Более того, мы старались идти мастеру навстречу. Он просил получать определённые суммы (300 000 руб./мес.), а не рассчитываться строго за фактически выполненный объём, и мы соглашались. Нередко деньги передавались авансом. Все платежи фиксировали расписками.

На тот момент мы доверяли человеку настолько, что не стали превращать ремонт в ежедневный аудит. Нам казалось, что если есть нормальные договорённости и человеческие отношения, то не нужно стоять над мастером с калькулятором и требовать фотографию каждого купленного самореза.

Как выяснилось позже, именно это доверие и стало нашей ошибкой.

Сначала были просто напоминания

Первое, что начало постепенно раздражать, — отсутствие обещанной отчётности. Еженедельные отчёты самостоятельно практически не появлялись. Приходилось самим напоминать и спрашивать.
Поначалу мы не придавали этому большого значения. Ну не прислал отчёт — напомним. Казалось, что это обычная рабочая недисциплинированность, которую можно пережить.
Но постепенно стало понятно, что это не единичный случай, а определённая модель поведения: если мы сами не контролируем процесс, многое просто остаётся без внимания. Особенно ярко это проявилось с материалами.

Чеки, которых почему-то постоянно не было

Отдельно мы договорились, что на все закупаемые материалы мастер будет предоставлять чеки. Причём сам Пётр предложил вполне удобное решение: повесить в прихожей мультифорку и складывать туда все чеки по мере покупок.
На словах всё было понятно и удобно. На практике чеки в чат самостоятельно не присылались. Их приходилось запрашивать, причём даже после запроса подтверждение находилось далеко не всегда.
Когда мы начали задавать вопросы более настойчиво, Пётр реагировал примерно в духе: «Вы что, мне не доверяете?» На что у нас закономерно возник встречный вопрос: если всё прозрачно, почему обычный чек приходится буквально вытаскивать клещами?

В конце февраля мы уже не стали рассчитывать на добросовестность и ввели жёсткий контроль: начали требовать чек на каждый приобретённый материал. Напомню, ремонт к тому моменту шёл ещё с сентября.
Некоторые из предоставленных чеков при этом оказались недостоверными: встречались неверные даты, несовпадающие наименования товаров и суммы, которые не соответствовали заявленным расходам.

При итоговой сверке цифры оказались особенно показательными. Общая сумма выплат за материалы по распискам составила 1 483 297,40 ₽, а документально чеками подтвердилось только 16 228,50 ₽. Получается, закупка материалов на сумму 1 467 068,90 ₽ не имела документального подтверждения.

Были и отдельные показательные эпизоды. Например, 28 февраля Пётр «вспомнил», что ещё 14 февраля купил два рулона специальной шумоизоляции для спальни за 12 700 ₽, но чек к этому моменту уже найти не смог: «чек уже не догоню». В другой ситуации речь шла о шумоизоляции для вентиляции стоимостью 5 700 ₽. Мастер утверждал, что чек отправил ещё на предыдущей неделе, однако позиция в таблицу расходов так и не попала. В итоге он сам признал: «мой косяк».
Постепенно выяснилось, что отчётность касается не только денег.

Следующий неприятный момент возник, когда мы начали сопоставлять информацию мастера о готовности работ с тем, что реально находилось в квартире.

Отделка и шпаклёвка откосов на окнах были оплачены ещё в марте. 4 августа мы приехали в квартиру без предупреждения и увидели Петра за шпаклёвкой этих самых откосов. То есть за работой, которая к тому моменту, по нашим представлениям, уже давно должна была быть закончена. (И откосы оказались очень кривыми, так как сделаны были в спешке. Потом вычли из оплаты этот косяк.)
До этого мы специально спрашивали, какие работы ещё остались. Нам ответили, что не выполнен только монтаж ГКЛ и люка в санузле. Но при дальнейшей проверке выяснилось, что список недоделок значительно шире: нужно было переносить три электроточки, изначально установленные неправильно, закреплять два подрозетника, шпаклевать швы ГКЛ и углы по всей квартире, заделывать торцы проёмов.

То есть проблема была уже не просто в том, что какие-то работы задержались. Мы получали информацию о состоянии ремонта, которая не соответствовала тому, что видели своими глазами.

Объяснений по этому поводу мы так и не получили.

Люк за 50 тысяч и ошибка, которую предложили решить нам!!!

Отдельная история произошла со скрытым люком в санузле. Он стоил около 50 000 ₽ – недешовое удовольствие, а размеры для его заказа предоставил сам мастер. Когда люк приехал, выяснилось, что по этим размерам он просто не встаёт.

Казалось бы, если размеры дал исполнитель и из-за них изделие не подходит, логично ожидать, что он признает ошибку и предложит решение за свой счёт. Но вместо этого Пётр предложил поставить этот люк в другой санузел.

Нас такой вариант не устроил. Мы отказались и попросили решить проблему самостоятельно: либо оставить люк себе и заказать новый, либо каким-то образом смонтировать имеющийся.
В итоге вводной узел пришлось переделывать под изменившиеся размеры. Получившийся результат нас не устраивает — его вполне можно было сделать аккуратнее.

Но самое интересное произошло потом. Сам люк Пётр до конца нашего сотрудничества так и не смонтировал. Параллельно он уже занимался другими объектами.

История со сварщиком оказалась очень похожей

Похожая ситуация произошла с металлической рамой для этого же люка. Пётр предложил своего знакомого сварщика и сначала назвал стоимость его работы 10 000 ₽. После нашего возражения о том, что цена высокая, стоимость каким-то образом сразу снизилась до 5 000 ₽, при этом Пётр уверял, что это «сказочно низкая» цена и дешевле найти невозможно. Мы согласились на предложенного им сварщика и стали ждать.

Дальше началась почти двухмесячная история с бесконечными переносами: то сварщик занят, то отдыхает, то у него семейные дела. В какой-то момент Пётр вообще предложил нам самим найти сварщика. В итоге, после прекращения сотрудничества с Петром, мы нашли сварщика через Авито, а стоимость работы оказалась точно такая же – 5 000 ₽. То есть тот самый «сказочно низкий» ценник оказался совершенно обычной рыночной стоимостью, а рассказы о том, что дешевле найти невозможно, выглядят как попытка создать искусственный дефицит и заработать на разнице, положив её себе в карман. В результате раму нам сварили на следующий день после увольнения Петра.

Ремонт всё больше зависел от личных дел мастера. Со сроками ситуация тоже постепенно ухудшалась

В мае мы сами попросили временно снизить темп работ — на тот момент у нас не было свободных средств для оплаты. Но уже в июне попросили вернуться к нормальной скорости, поскольку планировали закончить основные недоделки в июле и перейти к согласованию перепланировки.

Однако за июнь и июль существенного прогресса практически не произошло. Мастер регулярно отвлекался на личные дела, развозил детей в рабочее время, уходил на больничные, параллельно выполнял другие заказы.

В июне он обещал закончить полы в санузле, но не сделал этого: уехал в Читу и ещё и задержался там.

Мы понимаем, что у любого человека бывают обстоятельства, которые невозможно предусмотреть. Но если ты отвечаешь за ремонт объекта, логично иметь напарника или хотя бы человека, который сможет продолжить работу в твоё отсутствие. У Петра такой замены не было, поэтому любая его личная ситуация автоматически означала простой на объекте.

При этом задержки по ремонту для нас были не просто вопросом неудобства. Квартира фактически простаивала из-за срыва сроков, а коммунальные платежи при этом продолжали начисляться и оплачиваться. То есть каждый дополнительный месяц затянувшегося ремонта означал для нас реальные дополнительные расходы и невозможность нормально пользоваться квартирой. Поэтому оправдашка Петра на первоначально оговорённый срок в один год выглядела особенно странно: когда мы попросили его освободить объект, до окончания этого года оставалось всего около 15 дней, а объём оставшихся работ, по нашим оценкам, требовал ещё как минимум пяти недель.

При этом, что особенно показательно, за деньгами Пётр приезжал всегда — в любое время дня и ночи. Если нужно было получить оплату за очередной этап или материалы, вопрос с приездом никогда не становился проблемой. На этом фоне постоянные сложности с приездом на объект, выполнение работ «по возможности» и многочисленные ссылки на личные обстоятельства воспринимались особенно неприятно.

Незакрытый этап — зато уже пора платить за следующий

По мере ремонта мы стали замечать ещё одну закономерность: текущий этап работ часто не доводился до полного завершения, но разговор уже переходил к следующему.
Оставались недоделанные мелочи, о которых мастер сам не сообщал. Вместо этого начинали обсуждаться новые материалы и следующие работы, а вместе с ними — новые платежи.

Например, ещё не закрыв текущий этап, Пётр уже просил оплатить материалы для наливного пола, объясняя это тем, что мешки якобы находятся в дефиците по городу и их приходится заказывать в разных местах. Мы эту информацию тогда не проверяли, но после всего произошедшего доверия к подобным объяснениям уже не было.

Похожая ситуация была с монтажом гипсокартона в санузлах: работы фактически не были закончены, но оплату за них мастер всё равно требовал.

В результате мы всё время двигались вперёд финансово, хотя предыдущие этапы физически ещё не были закрыты.

Постоянный контроль вместо доверия

В какой-то момент нам пришлось контролировать практически всё.

Пётр регулярно спешил при выполнении работ. Из-за этого проектная документация соблюдалась не полностью, размеры иногда отмерялись неправильно, и нам приходилось перепроверять их самостоятельно.

Получалась парадоксальная ситуация: услуги мастера стоили выше среднерыночных, но при этом заказчику приходилось постоянно контролировать, правильно ли вообще выполняется работа.

На просьбы объяснить причины недоделок и расхождений мастер нередко реагировал раздражённо. Вместо содержательного ответа мог огрызаться или позволять себе замечания унизительного характера в наш адрес.

Отношение к квартире тоже оказалось своеобразным

Были и вещи, которые напрямую не относились к качеству ремонта, но многое говорили об отношении к объекту.

Практически при каждом посещении квартиры мы обнаруживали включённый свет, хотя самого мастера там не было. Кроме того, Пётр пользовался закрытой территорией ЖК не по назначению — гулял там со своими детьми, хотя доступ был предоставлен исключительно для проведения ремонтных работ.

Был и совсем неприятный эпизод. В детской появился устойчивый запах мочи. Мы спросили Петра, откуда он взялся, но объяснить его происхождение он не смог. У нас, естественно, возникло предположение, что кто-то мог справить нужду прямо на пол, но доказательств этого у нас нет, поэтому утверждать, что это сделал именно Пётр, мы не можем.

Показательно, что когда мы приехали на приёмку квартиры и финальный расчёт, окна в детской оказались открыты настежь — судя по всему, это было сделано, чтобы выветрить тот самый запах. Тем не менее сам факт появления такого запаха в детской, странно распахнутые окна именно в день расчёта и отсутствие со стороны мастера какого-либо внятного объяснения для нас остаются очень неприятными.

Помимо этого, без согласования с нами Пётр привлекал к работе своего брата. При одном из посещений мы почувствовали в квартире запах табачного дыма — оказалось, что брат курил прямо на объекте. Мы потребовали, чтобы курения в квартире больше не было.

Также выяснилось, что Петр фактически использовал ремонтируемую квартиру как временное жильё: привёз туда раскладушку и мультиварку. С нами это не согласовывалось.

Представление от нашего имени

Есть ещё один эпизод, который для нас принципиально важен.

При решении вопросов с управляющей компанией Пётр представлялся сотрудникам УК нашим именем, фактически действуя от нашего лица без ведома и согласия. Он сообщал наши данные и обсуждал вопросы, связанные с ремонтом и объектом, представляясь заказчиком.

В результате сотрудники управляющей компании впоследствии звонили нам с вопросами, о которых мы вообще не имели информации и которые с нами никто предварительно не согласовывал.

Получалась совершенно странная ситуация: мы не понимали, о каких договорённостях идёт речь и почему мастер вообще разговаривает от нашего имени.

Для нас это недопустимо. Личное знакомство с заказчиком не даёт права использовать его персональные данные и представляться им перед третьими лицами.

Отдельная проблема — манера общения

Мы знакомы с мастером лично, но это не отменяет того, что в рабочих отношениях есть заказчик и исполнитель. Однако постепенно общение стало панибратским и грубым: появлялись огрызания, попытки переложить ответственность на нас и использование личной информации против нас же.

Показательный пример произошёл после той самой просьбы временно остановить работы в мае. Когда позже мы попросили возобновить нормальный темп, Пётр использовал информацию о наших финансовых обстоятельствах против нас, заявив, что ускоряться незачем — денег всё равно нет.

Вместо того чтобы воспринимать такую информацию как временное обстоятельство, которое нужно просто переждать, она стала аргументом в рабочем споре.

А потом пришёл новый мастер

И вот здесь начинается, пожалуй, самая неприятная часть истории.
После того как мы приняли квартиру у Петра и начали разбираться с тем, что он оставил после себя, стало понятно, что нам нужен другой мастер не для того, чтобы просто «посмотреть свежим взглядом», а для того, чтобы закрыть конкретные недоделки и исправить косяки Петра, которые обнаружились при приёмке его работы.
И вот именно на этом этапе начали вскрываться новые проблемы.

Первое, что обнаружилось, неудалённые маяки. Эта работа входила в уже оплаченный объём монтажа стен, но фактически выполнена не была. Пётр нам об этом не сообщил.

Затем новый мастер обнаружил, что неправильно уложен тёплый пол. Он был сделан так, что впоследствии мог привести к перегоранию, и не был подготовлен должным образом под укладку плитки. Теперь этот участок придётся переделывать.

Но на этом список не закончился.

Выяснилось, что порог на балконе тоже требует полной переделки: под монтажной пеной остались огромные отверстия размером примерно с палец. Зимой через них мог идти холод и скапливаться конденсат.

Дальше обнаружилась криво смонтированная стена из гипсокартона в прихожей, из-за которой невозможно нормально зашпаклевать угол.

И, наконец, провод под электрический полотенцесушитель, который был оплачен в рамках электрики, но так и не был выведен.

Получается, что часть работ, которые мы считали выполненными и за которые уже заплатили, либо вообще не была сделана, либо была выполнена так, что теперь её приходится переделывать.

Постепенно стало очевидно, что проблема не ограничивается теми недоделками, которые мы видели сразу после окончания его работы. По мере того как новый мастер разбирается с квартирой, продолжают обнаруживаться новые дефекты и ошибки. А значит, сумма фактических затрат на исправление может продолжать расти.

Даже там, где Пётр признавал ошибки, стоимость возмещения оказывалась заниженной

Отдельно стоит сказать о том, как Пётр вёл себя в те редкие моменты, когда всё же соглашался компенсировать часть недоделок. Расценки на исправление он указывал заниженные — притом что в остальных случаях его собственные расценки на работы были, как правило, выше рыночных.

Например, за шпаклевание углов он предложил компенсацию в 4 500 ₽, тогда как по факту, исходя из фактического объёма и рыночных расценок, это стоило 5 915 ₽ — разница почти 1 500 ₽. Похожая история была и с переносом неправильно установленных электроточек: он оценил эту работу в 1 500 ₽, хотя реальная стоимость составляла порядка 3 000 ₽. То есть даже там, где Пётр в принципе признавал свою ошибку, он старался занизить сумму компенсации почти вдвое .

Мелочь на первый взгляд, но она хорошо иллюстрирует общий подход: готовность признать проблему появлялась только тогда, когда можно было заплатить за неё как можно меньше.

Почему мы предложили 300 000 ₽

Изначально мы не хотели превращать эту историю в бесконечный спор и предлагали Петру решить вопрос добровольно. Мы предложили ему выплатить 300 000 ₽, закрыть на этом все взаимные претензии и просто разойтись. То есть наша цель была не в том, чтобы бесконечно пересчитывать каждый недоделанный участок, каждую ошибку и каждую дополнительную работу, а в том, чтобы один раз определить сумму, получить компенсацию и поставить точку.

За весь период ремонта по всем распискам Пётр получил 3 091 547,40 ₽. Из них 1 483 297,40 ₽ составили материалы, а 1 608 250 ₽ — работы.

Но Пётр на это предложение не согласился. Более того, вместо конкретного ответа по существу он ссылался на то, что первоначальный срок ремонта составлял год, предлагал обсуждать всё по телефону и в итоге фактически свёл позицию к фразе: «Идите в суд».

После того как он отказался урегулировать вопрос на предложенных нами условиях, нам уже пришлось отказаться от идеи просто закрыть конфликт фиксированной суммой. Теперь мы считаем компенсацию по фактическим недоделкам и косякам, которые обнаружились после приёмки и которые продолжают вылезать по мере работы нового мастера. И в этом как раз заключается главная проблема: окончательный объём ущерба пока невозможно определить, потому что ремонт ещё продолжается, а новые дефекты продолжают обнаруживаться.

Когда мы направили расчёт компенсации за выявленные недоделки, сообщение было прочитано, но ответа не последовало. Когда обнаружился ещё один эпизод с проводом под полотенцесушитель, мы выставили дополнительную сумму — также без учёта предыдущих недоделок, которые остались некомпенсированными.

И даже переписка иногда исчезала

Отдельно стоит сказать и о переписке.

При возникновении спорных ситуаций Пётр регулярно удалял свои сообщения — не только по вопросам чеков, но и в целом при обсуждении конфликтных моментов.
К счастью, у нас сохранились скриншоты переписки, включая удалённые сообщения. Поэтому значительная часть описанной истории подтверждается не только нашими воспоминаниями, но и сохранёнными материалами переписки.

Что в итоге?

Если посмотреть на всю историю целиком, то проблема уже давно перестала быть просто историей про «плохо сделанный ремонт».

Сначала были нарушенные договорённости по отчётности. Потом начались проблемы с чеками. Затем выяснилось, что информация о готовности работ не всегда соответствовала действительности. Появились незакрытые этапы, затянутые сроки, попытки переложить последствия собственных ошибок на заказчика и постоянные объяснения, почему очередная работа не сделана.

После ухода мастера новый специалист начал находить то, что мы сами не могли увидеть без специальных знаний.

И самое неприятное — этот процесс ещё не закончен.

И теперь самое страшное. Новый мастер продолжает работы. И я, честно говоря, уже боюсь, что он найдёт ещё что-нибудь. Потому что каждый раз, когда он начинает разбираться с очередным участком, появляется новый сюрприз.

Сначала были неудалённые маяки. Потом — неправильно уложенный тёплый пол. Затем порог на балконе, который придётся переделывать. Кривая стена из ГКЛ. Невыведенный провод.

И теперь я смотрю на каждый следующий этап и думаю: а что ещё там окажется?
Потому что если новый мастер найдёт очередной косяк Петра, исправлять его, скорее всего, придётся уже нам.

То есть нам придётся платить второй раз за работу, которую мы уже оплатили один раз.

И самое неприятное во всей этой ситуации — Пётр знает о наших претензиях. Он их читает. Мы направляем ему расчёты, предлагаем решить вопрос добровольно, сообщаем о новых обнаруженных проблемах.

Но в ответ — тишина. Пётр просто играет в молчанку.

А мы продолжаем ремонтировать квартиру и надеяться, что список сюрпризов когда-нибудь закончится.

Очень хочется, чтобы закончился. Потому что почти год доверия уже стоил нам больше трёх миллионов рублей.

Вопрос к читателям!

Если у вас был похожий опыт или вы разбираетесь в этой теме — подскажите, пожалуйста, как в правовом поле можно повлиять на такого исполнителя.

У нас на руках все 23 расписки за весь период сотрудничества — с датами, суммами и назначением платежей. А вот чеков на материалы, как я уже писала, почти нет: закупка на сумму более 1,4 млн рублей вообще ничем не подтверждена.

Что в такой ситуации вообще можно сделать законным путём? Буду благодарна за любой опыт и советы. Только законные способы, разумеется. И если вы расскажете своим знакомым про такое поведение или пристыдите Петра при личной встрече, вам зачтется в карму)

Всем благ, только хороших, честных и ответственных специалистов!

kefirka [1477617]: В правовом поле только суд - он вам правильно сказал. Затянется на год-два, но шансов много выиграть(расписки есть). И нужен юрист , конечно.
Это я по собственному опыту с магазином Дискавери на Кузьмихе, которые продали мне бракованные ботинки и не хотели вернуть деньги. По суду через 3 года вернули с компенсацией морального ущерба и проч.

profdoc [1477619]: суд не вариант, долго, нудно. Есть более действенный способ прищучить в правовом поле без юристов и расходов) Может, кроме суда, что-то есть что я не знаю.

Вашу историю читала. Вы - молодец! Восхищаюсь Вашей настойчивостью и стремлением идти до конца. Мотивируете)

Портянки не читал. Ошибки ТСа:
1. Никогда не нанимай знакомых, знакомых знакомых, родственников и т.д.
2. (минутка сексизма) Женщина не должна заниматься управлением проектами, особенно, если подрядчик - мужчина.

Все остальные ошибки, проблемы, косяки вытекают из этих двух ошибок.