Река Зун-Мурин или "Чем хуже, тем лучше!"

---

Марк и Витёк

Сначала их было 10. Затем стало меньше – 8. Потом сократилось до пяти. Итого, четверо желающих: Макс, Витёк, Марк и Ольга. Именно таким составом в начале июня 2003 года мы собрались попутешествовать по воде. Макс (в определенных круг "Безумный Макс") – зубр водных преград, воин порогов. Ольга – бесстрашная спутница Макса. Уже лет 10 как заядлая туристка и покорительница горных вершин. Витёк – яхтсмен. Сплавы привлекают его тем, что в отличие от яхты, катамаран имеет свойство переворачиваться. Это весело. Опыт сплавов – Ньюб. Марк – менеджер среднего звена. Решил развлечься. Еще один участник, тоже попавший под локомотив событий – брат Марка Максим, который любезно согласился отвезти сплавщиков к водной преграде, а через 8 дней забрать после водных процедур.

Оля

Макс

Подготовкой к сплаву занимался, конечно, Макс. Зун-Мурин – одна из тех немногих оставшихся рек юга Иркутской области на которой Макс ни разу к тому моменту не был. Он скачал из общедоступной сети Интернет (кажется, так это пишется) отчеты о прохождении Зун-Мурина, и мы знали, что нам предстоит несколько хороших четверочных порогов, одна пятерка с плюсом, которую кто-то назвал "Шурик", и более сотни шивер. Чем шивера отличается от порога и зачем в воде бочка с грибами Марк, конечно, инстинктивно подозревал, но итогом этих размышлений обычно был вывод о несовершенстве человеческого воображения. Также у нас была карта района, в который мы стремились. Даже две. Подробнейшая по пешеходке от деревни Жемчуг до Зун-Муринского истока и укрупненная карта самой водной преграды. Причем карты были бережно обклеены прозрачной пленкой и поэтому абсолютно непромокаемы. Еще мы взяли еду и пару литров водки.

Однако Макс тогда никому не открыл один прелюбопытнейший секрет. Весь поход, несмотря на небольшую подготовку и частичный сбор информации, предполагался быть весёлой импровизацией, где любые приключения приветствуются.

Утрамбовав в тележку-прицеп катамаран и 5 рюкзаков, забрались в "тоже джип" под названием Волга и отбыли из Иркутска в Тункинскую долину. Дорога пролетела незаметно в рассказах Макса о своих самых страшных и безумных похождениях. Проще говоря, Макс рассказывал о своей крутизне. Видимо, он считал, что больше Марку с Витьком ничего знать о сплавах не надо пока. Еще тогда возник вопрос – а зачем нужны туристы? Вот допустим, сталевары – сталь варят, повара – есть готовят, а вот туристы, как социальная группа, чем полезна обществу? Никто тогда не разделил мнение Витька, что пусть бы они лучше (туристы эти) ямы копали – уж тогда побольше пользы от них будет. Все участники автопробега "Иркутск – поселок Жемчуг" в тот момент не уважили такой мысли Витька, а зря.

Проезжая через деревню Зун-Мурино, мы приостановились на мосту через реку Зун-Мурино. Под ним мы должны были снова оказаться через 8 дней. Причем Максим на Волге приехать из Иркутска, а сплавщики, собственно, до него сплавиться. Поход был рассчитан так: 2 дня – заброска на 60 километров в горы, 5 дней – 130 км неспешного сплава. Максиму Марк полушутя-полусерьезно сказал, что если нас не будет на мосту вовремя, он должен вызывать вертолет.

Заброска от деревни Жемчуг до Зун-Муринского истока предполагалась на лошадях. За 14 часов можно было спокойно пройти 60 километров, перевалив по дороге два перевала – 2200 и 1700 метров. Насчет лошадей мы должны были договориться с бурятами. В Иркутске Макса долго убеждали типа знающие люди, что это недорого и потенциальные перевозчики выстроятся в очередь, чтобы удовлетворить наш спрос. После поворота на Аршан мы увидели почтенную маму семейства с двумя отпрысками, по интерфейсу – аборигены. Проявив видимую гуманность, мы их посадили в тележку на нехитрый скарб водников. В душе же мы имели четко обозначенное совсем не альтруистическое желание – взяв в оборот столь почтенную тетку, да еще и с детьми, мы рассчитывали торговаться с извозчиками до демпинговых цен. Да... более, чем на демпинговые цены мы не соглашались.

С ветерком прокатившись пару десятков километров, доехали до Жемчуга, где она познакомила с местными коневладельцами. Но капитализм уже пришел в самые отдаленные уголки нашей Родины. Коммерческие запросы молодого бурятского поколения, катающего около грязевых ванн приезжающих поплескаться в горячих источниках туристов, превысило в несколько раз наши финансовые расчеты. Получалось, что московские предприниматели, катающие своих клиентов зимой на буранах за 100 рублей в минуту нифига не зажрались, а заказывать вертолет не так уж безумно дорого.

Поколесив пару часов по пыльным деревенским колдобинам деревни Охор-Шибир, мы вроде наткнулись на нужных нам людей. Или они на нас. Целый семейный совет ближних и дальних родственников (местами пьяных) обсуждал с нами детали нашей заброски. Выбора нам не оставалось, и договариваться пришлось. Решили, что ранним утром следующего дня за нами приедут выпускники местной школы на двух лошадях. На них планировалось погрузить всю нашу поклажу, чтобы мы налегке могли спокойно прошагать до истока нужной нам речки.

По узенькой дороге заехали на машине как можно глубже в горы. Порой правое колесо катилось по краю обрыва в речку, а левое зеркало в то же время норовило зацепить выступающий из скалы камень. При этом саму дорогу можно назвать оживленной. Несколько раз разъезжались с встречными джипами, которые, видимо, ездили к целебным ручьям с водой, оказывающей неизменно хорошее воздействие на печень, почки, желудок и все что под тазом. Вот тут то Витёк и понял, что Волга – тоже джип.

Остановились перед лужей, через которую до нас переехал К-700. Началась Разгрузка. С мыслью, что родись мы в другом месте, могли бы стать шерпами, легкой трусцой штангиста, удерживающего вес, перемещались от машины к ближайшей полянке. Наконец, вроде все сплавные причиндалы (кат, спасжилеты, весла), еду, палатки, одежду, и т.д. перетаскали. Максим уехал домой, а мы устроились передохнуть. Почти одновременно нас с Витьком осенило. Разных тюков и кулей было настолько много, что мы совершенно забыли о водке, смиренно оставшейся в салоне машины! С мыслью "спиртного спортсмены не едят" родился девиз сплава. Итак, Чем Хуже, Тем Лучше!

Глава 2. "Заброска"

---

На заранее оговоренном с бурятами месте около моста через реку Харагун поставили палатки, разожгли костер. Темнело. Макс пошел за водой. Чтобы дойти до речки, нужно было преодолеть 5 метров кустарника. Вернувшись с полными котелками Макс пожаловался на боль в голове. При свете фонариков среди волос Макса мы увидели большое немного окровавленное пятно с черной точкой посередине. Клещ (вот ведь какой кровожадный клещ оказался). Полухирургическая операция по его выемке с прикладыванием раскаленного ножа и выкручиванием монстра заняла добрых полчаса.

Клещ – биологическое оружие природы. Оно может жить в полулетаргическом состоянии без пищи и воды до 7 лет. Оно плодится как таракан и смертельно заразно. От клещевого энцефалита и болезни Лайма люди становятся инвалидами и иногда умирают. Зачем-то он есть в природе. Возможно для боевых действий против людей. Кроме Витька прививок никто из нас не ставил. Причем и Витёк сделал ее несколько лет назад и эффект должен был уже закончиться. У Ольги было две баночки с антиэнцефалитными таблетками, которые Макс сразу стал потреблять. Возможно, именно это спасло ему жизнь. Позже, продвигаясь по тропе, приходилось уворачиваться от веток, свисающих над дорогой. Задел ветку – поймал клеща. Весь прикол в том, чтобы не дать ему успеть в тебя впиться. Как-то Макс снял футболку и насчитал на ней 26 насекомых. Начался отсчет снятых клещей.

Утром приехали наши проводники. Подозрение вызвало отсутствие у них теплой одежды и еды. Все-таки предстояла ночевка в лесу. Но нас заверили, что все нормально, да и наших запасов хватало. Две лошадки были увиты нашей поклажей, и мы тронулись. Через Харагун нам нужно было перейти 7 раз. Дорога представляет собой бывшую тракторную дорогу вдоль телефонной линии. В принципе, джип по этой дороге может пройти.

Часа через 2-3 веселой прогулки дошли до третьего брода. Вышли на поляну с изъеденным временем зимовьем. Пока шли до зимовья в невысокой траве, чувствовали себя Сталкерами. Дом стоял посреди огромной поляны, на которой все кишило клещами. Здесь буряты нас кинули. Лошади оказались неподкованными. Да и управление ими оставляло желать лучшего. При переправах лошади повредили ноги об камни. Это было видно по кровавым подтекам. Наши вещи были быстро скинуты и начался торг. Стоимость дальнейшего сотрудничества была оценена ненамного меньше цены сбитого Боинга 777. Договорились, что завтра за нами приедут на других лошадях.

Решили засесть в доме. Закрыть окна, оставив только бойницы, выставить пулеметы и отстреливаться от клещей. Но и зимовье было заражено этим вирусом: прямо по полу, по деревяшкам! ползали клещи, напоминая всевозможные фильмы про царя скорпионов... Рекогносцировка показала, что держать оборону в доме – занятие сомнительное, местами плачевное и на планерке было решено встать на берегу. Короткими перебежками, прикрывая друг друга, мы, как опытные спецназовцы перенесли вещи на бережок. Прямо на камнях подвысохшего русла расставили палатки и стали ждать. Ждали до обеда следующего дня. Витек размышлял о пользе туристов, Макс все время говорил, клялся и божился, что со всем скарбом на своих плечах он никуда не пойдет. Но ведь Чем Хуже, Тем Лучше! Для Витька с Марком пути назад не было. Хотя, не забудь мы в машине водку, было бы еще хуже.



Солнце жарило как потерпевшее. Вокруг что-то пело, шумело и пищало. Прекрасный день. За собственным хребтом 40 кг груза. В руках весла. Впереди 50 километров пути по пересеченной местности. Марку досталось два рюкзака. Один – "Картофелевоз" в котором была одна из гондол, второй – рюкзак от параплана. Картофелевоз свисал со спины, второй рюкзак на груди. С этого момента категория "менеджер среднего звена" начала трансформироваться во что-то иное.

Макс провел ликбез хождения с таким кулем – передвижение проходит в 2 такта:

1. 20 минут уже не пешего хода, но еще не бега – максимальной скорости передвижения на конечностях, которые может выдержать путник с поклажей. В это время происходит просветление сознания, и ты начинаешь понимать, что главные враги менеджеров среднего звена – буряты, которых можно произвести в ранг смотрящих за грешниками в аду. В зависимости от твоего состояния они являются в одежде сатаны по одиночке, парами цыган-конокрадов или сворами чертят в ассортименте.
2. Остановка. Снимаешь рюкзак. Садишься или ложишься пофиг куда. В это время исчезают все видения из ада, вот пролетел сатана – видимо, другую жертву нашел, вот пробежали чертята, а вот цыгане просто растворились в воздухе с легким хлопком и слабым выбросом серы. Начинают летать ангелки, обмахивая тебя крылышками, и ты понимаешь – ты в раю! Снимаешь с (из) себя и одежды клещей. В это время небольшой перекус сухофруктами и стакан воды внутрь.

Программа зациклена – как писали в бейсике – новая итерация, идите в п.1. Снова напяливаешь на себя вес. Помогаем друг другу встать, потому как самостоятельно такую операцию проделать тяжко. И еще 20 минут ходьбы, в которые более детально анализируешь ту нишу в своем сознании, которую заняли безызвестные буряты, завезшие нас сюда. Если бы я придумывал ад, то кое-какие наработки из жизни водников непременно бы туда включил. Жарко, больно, очень тяжело, задыхаешься, голод, хочешь пить, кругом ядовитые твари, броды со сбивающей с ног ледяной водой, и все это длится бесконечно долго. И спасения от этого никакого нет. На языке водников это называется "#бинг". Так прошли 9 часов вторых суток сплава, показавшихся вечностью. А ведь Макс не хотел идти. М-да... Слушайся Макса – дольше проживешь. И тут все поняли Витька, за что он таки гнобил туристов. Жесткий опыт дал новые понятия "менеджерам среднего звена" что таки пусть бы туристы лучше ямы копали – пользы поболе будет.

Начало следующего дня. Старт ранним утром. Только первые пару остановок рюкзаки кажутся привычным злом. Потом вчерашние мучения кажутся разминкой. У ньюба реально начинает меняться сознание (ехать крыша). Многие вещи очень упрощаются, а некоторые, наоборот, усложняются. Психологи говорят, чтобы избавить клиента от каких-то комплексов, простыми беседами не обойдешься. Необходимо, чтобы организм человека одновременно на телесном и сознательном уровне преодолевал ситуации и запоминал новые установки. Способ, лучший, чем #бинг, чтобы погрузиться в глубокую медитацию, надо еще поискать.

На подходе к перевалу Витёк нашел подкову и все посчитали этот знак добрым знамением, т.к., во-первых, подкова уже сама по себе ассоциирует лошадь, во-вторых, она является хорошим талисманом, а в-третьих, она по форме похожа на магнит. Соедините 3 составляющих потребительской ценности подковы и вы поймете, что лошади просто должны были на нас напасть сразу после того как Витёк нашел подкову. А если не напали, то это недоразумение и нападут за ближайшим поворотом тропы в борьбе за право понести рюкзак. Витёк даже положил ее в рюкзак (тяжелый) и больше мы с подковой не расставались.

Первый тревожный звонок прозвучал на одном из переходов, когда долго не было никакого ручейка. Когда воздух начал царапать глотку вышли к воде. Долго пили. Мы забирались все выше, поэтому начал появляться не растаявший снег. Часа в два по полудню тропа пошла наверх. По расстоянию она длилась как подъем от кунга до Мамая и еще немного. Уклон тот же. Тропа как пожарная лестница, где ухваты – корни деревьев. Поначалу ползти казалось даже легче, все-таки руками себе помогаешь. Но это только поначалу. Пару раз срывались вниз. Хорошо деревья мешали улететь далеко, а рюкзаки немного защищали от ушибов и ссадин. Как по такой тропе кони забираются?

Вышли из зоны леса. Уклон стал поменьше. И здесь поняли свою стратегическую ошибку. Ни у кого не было ни бутылки, ни фляжки, никакой другой закручивающейся тары. Исток реки Харагун остался далеко внизу. Холм пологий, снега нет. Чтобы хоть как-то восстанавливать потери воды, стали есть ревень. В нем кислота, похожая на воду. Через пару часов вкус ревеня стал вызывать позывы рвоты. Становилось все хуже, а лучше не было. Но Витек нашел воду! Какая-то добрая лошадь наступила на кусочек глины и в этом копытном следе около скалы из под земли стала выходить вода. Глубина водоема – около сантиметра, диаметром со стакан. Напились все вчетвером, даже не замутив дно. Вытягивали губы трубочкой и пили. Пока губы и глотка не переставали что-либо чувствовать от холода ("не пей из копытца – козленочком станешь" – вранье!). До высоты 2200 оставалось совсем немного.

Потом позже стало ясно, что произошло на самом деле. На тот момент мы просто потеряли Макса. Сначала он шел и его рвало. Это заставило его снять рюкзак. Потом у Макса началась лихорадка. Трясло как осиновый лист и говорить нормально не мог – зуб на зуб не попадал. Это заставило его остановиться. Потом Максу стало очень-очень холодно. Мы собрали все кариматы и укрыли Макса спальниками. Первая и единственная мысль – переел ревеня. Спиртного Макс не потребляет, вот и не выдержал нетренированный желудок. Правда же заключалась в том, что укусивший Макса в самом начале сплава клещ всадил 400 единиц самого сложного менингиального энцефалита 3-ей степени. Был третий день – обычно первый приступ болезни. Причем 400 единиц – передоз. Хватит, чтоб убить индийского слона среднего размера.

Мы на перевале. Он представляет из себя огромную плоскотину длинной километра 3, и шириной километров пять – такое плоскогорье (плоские-плоские, горы-горы) до вершины рукой подать. Солнце село, вокруг темнеет. Не ели больше 10 часов. До зоны леса как до Млечного пути. Кажется даже, что поближе, так как этот самый путь хотя бы видно. Вокруг каменная пустыня. Воды нет, дров нет в радиусе нескольких километров. Впереди еще половина пути, умирающий Макс, кули. Тупик и безысходность. В этот момент мы отказались от нашего девиза. Захотелось, чтобы хуже не было.

Бывают моменты, когда, что называется, везет по крупному. Благодаря Витьку. В стороне от тропы он нашел лужу как раз на глубину котелка. Также под каменной плитой рядом с водой Витёк нашел старые трухлявые дровишки. Одному богу известно, чья добрая душа их там оставила. Витёк сделал один из своих самых замечательных таганов и заставил дрова гореть. Макса немного отпустило, он даже поел. Мы снова были on-line!



Утро. Перевал. У мужской части пешего перехода "поселок Жемчуг – река Зун-Мурино" опухшие от ревеня языки, Макса трясет не понятно от чего (говорит, что холодно). Настроение потухшее. И Ольга сказала пространственную речь: "О, буряты..." Это фраза была неожиданной и неправдоподобной. Мальчики сидели спиной к подъему, и ничего не видели. Первая мысль – с Ольгой что-то случилось. Но не беспокойся, почтенный читатель, с ней ничего не случилось. Как в сказке к нам из утренней дымки действительно приближалась группа конно-людей или людо-конников, т.е. самых желанных людей в нашем заходе. Пообщавшись, мы договорились встретиться с ними в ущелье реки Большой Уругудей. Там есть охотничье зимовье, откуда они нас потом забросят к месту начала водной части. Но до зимовья еще надо было дойти! Шли весь день.

Марк из опасения за позвоночник занялся даблбингом. Сначала переносится один рюкзак, затем возврат к месту старта и переносится второй рюкзак. Несмотря на то, что пришлось покрывать в три раза большее расстояние, такая тактика ненамного замедлила движение. Шли под гору, отдыхать можно было меньше, а скорость движения с меньшим грузом возросла. Тропы терялись в кустарнике, и по факту каждый шел своей тропой, то находясь, то теряясь. В один момент Витёк неосторожно перенес центр тяжести слишком далеко вперед, и его понесло. Это под горку, да с таким кулем. Он все наклонялся вперед, а ноги пытались подбежать под центр тяжести, и ускоряли, ускоряли, ускоряли... Вот почему и придумали лыжи. Без них процесс торможения неприемлем. И наконец, когда ноги перестали догонять тело... Падение было знатным... Не все бомбардировщики так падают.

Несмотря ни на что, мы дошли до зимовья. На остатках силы воли.

Когда спустились в долину ручья Казарменный, вдоль которого все время шли, то вступили на лед – долина шириной метров 500 вся была закрыта тающим льдом. Хм... на сплав собрались – самое время... Устье ручья очень понравилось. Лед активно таял и сплошной ледяной панцирь, покрывавший русло, был рассечен промоиной посередине. Во льду образовалась трещина глубиной 2-3 метра, в которой струилась растаявшая вода. Мы спустились в эту трещину и приняли настоящий душ из талой воды, которая текла с ледяных стен. Типа помылись. За чашкой вечерней гречки Макса начало парить – сможет ли одна лошадь тащить 120 кг. Экспертов по верховой езде среди нас не было и все доводы были голословны. Макс говорил – вон мы, 4 человека с трудом это тащим, а одной лошадке будет не под силу вообще. Марк с Витьком не хотели тащить ни грамма больше своего собственного веса и им, во что бы то ни стало, надо было переубедить Макса, что лошадь – весьма сильное животное, созданное богом во имя перетаскивания поклажи. Спор все нарастал, обстановка накалялась. Наступление на позицию Макса происходило по всевозможным направлениям. Выпад – слово вьючное по отношению к лошади означает, что на нее можно "навьючить" все что угодно. Парирование – является ли лошадь вьючным животным? По общему голосованию решили, что лошадь все-таки вьючное животное! (1 против, 1 воздержался и 2 за). Кажется, что защита уже разбита, но нет, уворот – попытка пересмотра прагматики и семантики слова "вьючное". И так бы шло бы до бесконечности, пока Марк не сказал окрыленные позже слова: "Макс, ну чё ты паришься? У лошади голова большая, вот пусть у нее она и болит!". Прения были прекращены и в третьем чтении приняли за аксиому, что лошадь – большое и сильное животное.

Полночи с местных сопок слышались выстрелы. Ощущение, как будто стреляли около уха. Наши новые проводники охотились.

Опасения Макса, что лошади все не вывезут, оказались необоснованны. 120 кило поверх одного животного – нормальный вес. Оставшийся десяток километров пролетели как на крыльях. Стойкие путники налегке просто летели. Их тренированные мышцы на подъеме отдыхали. Во время подъема на вторую сопку в 1700 м. Марк лошадей даже обогнал. Мы подходили к истоку реки Зун-Мурин.

Глава 3. "Водные процедуры"

---

Макс первый дошел до реки. Сбросил на берегу рюкзак и вернулся довольный. Его фраза "реки нет!", очень разозлила Ольгу. Она долго возмущалась, что так с людьми не шутят и приколы Макса в данном случае неуместны и непозволительны. Но воды действительно не было. Вместо бурного потока у места, где сливаются реки Малый и большой Мурин мы увидели большую и глубокую лужу, в которую и из которой вытекала вода. Ну кто ж мог предположить, что на 60% р.Зун-Мурин наполняется за счет дождей, которые напрочь отсутствовали недели две-три. А как же паводок? А как же таяние льдов? Да вааще (вырезано цензурой) куда воду дели?

Становилось все хуже, и на это было 5 причин.

1. Наши проводники-буряты уехали. Сплавляться придется в любом случае (назад никто из нас не пойдет даже за большие деньги). Весь вопрос – как сплавляться? По такой речке впору было бы катиться на велосипеде, а не идти на катамаране весом в полтонны, учитывая людей и груз.
2. По воде нам необходимо пройти 131 километр. Когда появится достаточная глубина для нормального движения по воде – непонятно. Будущее многовариантно. Один из вариантов – все-таки возврат домой пешком.
3. Из запланированных восьми дней, отведенных на сплав, прошло пять. Как поведут себя многочисленные знакомые и родственники непонятно. Вдруг действительно Максим прилетит в МЧСовском вертолете?
4. Усугубляло ситуацию то, что Макс за моноголетнюю практику экстремальных путешествий никогда не выбивался из графика. Если шел на 8 дней, то нравилось это кому-нибудь или не нравилось, он через 8 дней возвращался.

Мы их победили! Витёк со счетом 20 – 5 (20 снял, 5 вытащил). Марк со счетом 5 – 3. Ольга 30 – 1. Но рекордсменом был Макс, он шел первый. Около 50 клещей он стряхнул и 4 вытащил из себя. Итого разгромный счет 100 – 10 в пользу телезрителей. Две несчастных баночки с антиэнцефалином (хм... словечко) подходили к концу и не мешало бы провериться на предмет заразы.

Кстати, Макс с Ольгой по возвращении пролежали 2 недели в больнице с энцефалитом, а Марк пролечился от Лайма. Витек не проверялся, поэтому не знает – а по умолчанию считает себя здоровым. Причем Макс перед отправкой на койку сходил еще по Оке и Иркуту, где его и схватило окончательно. А как выписался, сразу пошел на Верхний Иркут.

Спас девиз. Морально-психологическое равновесие в команде за день прогулки без поклажи поднялось и актуальность победоносного возгласа "Чем хуже, тем лучше!" вновь была на высоте. Настроение еще поднял небольшой ураганчик. Уже и без того замотанные злоключениями, но неунывающие спутники отсиживались в полуразвалившейся избушке. Она чудом сдерживала сумасшедший ветер, который еще не раз нас настигал потом, небо заволокло тучами, и вылился нехилый дождь. Это означало, что вода в водоеме может подняться. Во время вынужденного безделья у нас проснулся научно – исследовательский интерес к уровню воды в водоеме. Для этого была выстрогана палочка высотой с метр, на которой установлена метка уровня. Палочку воткнули вблизи берега, и каждые 15 мин один из заложников избы ходил проверять "а не поднялся ли уровень реки?". По предварительным оценкам скорость подъема воды составляла менее 1 мм/час, т.е. практически ничего не составляла...

Уже ближе к вечеру собрали катамаран и Макс с Марком должны были без груза пройти на нем как можно дальше. Часа за полтора прошли, точнее, протащили катамаран километра на два вниз по течению. Или вниз по ручью – кому как удобно. Грустнелось.

С утра Марк, которому не понравилось таскать катамаран, как проснулся, побежал смотреть уровень воды на выше обозначенной палке. К его удивлению палки не было! Два варианта были возможны – или ее скрыло паводком, или снесло тем же паводком, а может и то и другое, но весенний паводок – таянье льдов был однозначно в его голове! Он представил себя в шлеме, спасательном жилете, с веслом – бравый такой водник – находит в реке бочку, и выгребает веслом грибы, сколько бы много их в этой бочке не плескалось. К костру он подбежал с криком "Ребята, это паводок, я узнал его!". Всем бы хотелось верить, что метровую палку скрыло за ночь водой, но даже невооруженным глазом было видно, что воды не прибавилось ни на дюйм. Т.е. #бинг продолжается!

Утром с рюкзаками дошли до ката. Ночью его никто не украл! Вязать на него рюкзаки было бессмысленно, поэтому перетаскивали мы их по берегу. Катамаран тащили по каменистому дну. Глубина потока варьировалась, и у несущих катамаран ноги, когда по голень, когда по пояс, но постоянно были в воде. Выработался график. Двое тащат кат минут 15-20, пока конечности не начинают коченеть или сводить судорогой. Потом одного из водников заменяет другой водник и начинается разминка по берегу с рюкзаками. Затем снова в воду к кату. Нам очень хотелось верить, что за день мы таким макаром продвинулись километров на 10-15.

Оля – очень симпатичная, миниатюрная девушка. Надо сказать, что мы удивлялись ее стойкости. По идее, давно должны были начаться стоны, вредничанье и ворчание. Ничего подобного. Было не совсем понятно, что она вообще делает в этом месте в это время. Почему ей милее весь этот #бинг, а не красивые наряды, поклонники, дискотеки и пикники-шашлыки. Марк так и докопался до нее как-то: "ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?" Ответ Ольги: "Живу я здесь". Хотя, Оля и добавила, что в более крутой переделке она пока не бывала.

Воды становилось больше, и мы, наконец, смогли привязать рюкзаки к катамарану. Сразу после этого мы "зависли". Подошли к метровому сливу, очень узкому (кат едва вошел) и в самом сливе, когда уже первые переехали опору и находились над самим сливом, а задние еще шли по воде... катамаран сел на камни (в сливе? На камни? БРЕД). Но оба поплавка были на камнях. Течение сильное и в воду не слезешь. Точек опоры нет. Минут 15-20 мы сдергивали себя с этих камней. В целом стиль передвижения немного изменился. Если раньше на кат не садились вообще, то теперь иногда удавалось на него залазить и делать несколько гребков перед тем как очутиться на мели или наткнуться на камни. Тогда все слазили с катамарана, и тащили через мелководный участок. К тому же сам кат – штука довольно тяжелая и выдергивать его приходилось рывкам с максимальным усилием.

Погода окончательно испортилась, и сверху постоянно что-то моросило и капало. Солнце почти не появлялось и поддувал препротивнейший ветер. Это была настоящая пытка холодом, так как температура воды была не больше 10 градусов. Уже вторые сутки приходилось большую часть времени проводить по пояс в воде. По утрам и вечерам очень помногу ели. Как эта гречка влазила-то в таких количествах? Но ньюбы водных походов уже привыкли к этому и считали, что так и должно быть...

На третий день "сплава" наступил момент, когда выдержки хватать перестало. Было настолько великолепно хуже, что большего и желать не приходилось. Было такое ощущение, что даже мозг окоченел. И в этот момент произошло Чудо №3. Как тогда, на перевале. На берегу материализовались лошади и буряты. Видя наше состояние, они быстренько развели большой костер, на который мы разве что не садились, чтобы согреться. Нас угостили самыми вкусными бутербродами из самодельного хлеба с очень густым то ли маслом, то ли сметаной. Мы восстали как Феникс из пепла.

Вскоре слева прошумел один из самых больших притоков верховьев реки Зун-Мурин – Большой Урунгудей. Это означало, во-первых, что мы преодолели 20 километров пути, во вторых, что с этого момента нам предстояло освоить новый способ командного #бинга. Все русло утыкано выступающими из воды камнями. Цель – пройти между этих камней. Команды Макса: "Вперед – Табань", "Вперед – Табань". Естественно, постоянно натыкались на эти камни. И снова привычным движением спрыгиваешь в воду, выдергиваешь кат, запрыгиваешь. В то же время техника работы веслом и управления катом – повороты, развороты, уходы, обруливания и т.д. росла с каждым часом. Супертренинг для новичков.

Зун-Мурин – переводится с бурятского следующим образом: зун – сто, мурин – лошадей. Вместе – сто лошадей. Лошадь и вода – на нашем сплаве слова однокоренные. Их должно было быть много, но не было. Впадающей воды действительно начинало хватать. Благодаря описанию, предусмотрительно нарытому Максом в Интернете, мы точно знали, какие пороги нам предстоят и где. Несколько четверочных порогов понравились. Никаких предварительных осмотров водных преград мы, естественно, не делали в связи с лимитом времени. Более того, не все пороги видны издали и влетали мы в них, что называется, с шашкой наголо.

Порог "Гробик". Пройдя все валы и бочки, мы идем ровно посередине русла. Крайний сливняк, выныриваем и кат запрыгивает на камень, торчащий из воды. В метре позади нас ревет огромная бочка, заливая задних пеной и брызгами, а мы сидим ровно посередине этакого озерца и ничего не можем сделать. Ни вперед, ни назад. Глубина вокруг камня – несколько метров. Немного успокоившись, достали фотоаппарат. Не каждый порог вот так с середины реки спокойно сфотать можно.

Следующий порог "К2". Начинается просто – безобидная шивера ускоряется и на выходе из нее вода со всей дури врезается в скалу с отрицательным наклоном. При этом русло поворачивает на 90 градусов и уходит дальше. Река узкая и места, чтобы выйти из основного потока – нет. Проходим шиверу и не успеваем отгрести от скалы. Левым поплавком нас прижимает к скале и Марк с Витьком, сидевшие слева, разве что успели отклониться к середине, чтобы не стукнутся об скалу головой. Макс кричит – отталкивайся! Обстановка предпереворотная – правый поплавок начинает притапливать давящей водой. Вариантов нет, или отожмемся от скалы – или перевернемся, а впереди третья ступень порога. Надо упереться в скалу веслами и толкаться. Витек сидел сзади и обратил внимание, как негодование Марка к скале отобразилось у него на лице, он грозно размахнулся, и тут Витёк понял, что сейчас Марк проткнет скалу! Удар был на 5 с+! Очень странно, но и скала и весло выдержали... Последняя мысль, промелькнувшая в большой голове Витька: "А Марк силен в штыковой атаке! Лучше не связываться".

Перевернуло мгновенно. Секунду назад был на катамаране, потом кадр – ты летишь над водой, следующий кадр – под водой. Выныриваем уже вне порога – три головы над водой, потом появляется Витёк. Каким-то шестым чувством он ощутил, как развязалась лямка на фотоаппарате "Зенит", который пошел ко дну. Нырок за ним, всплытие. В одной руке фотик, в другой весло. Так мы потеряли первую пленку. Залезли на кат, Макс поворачивает голову – все лицо у него в крови. С подбородка бордовые капли подают тонкой струйкой и разбиваются об катамаран. Срочно гребем к берегу и останавливаем кровотечение. Паники нет, потому что Макс – супермен. Он ударился об раму при перевороте – сильное рассечение. Идем смотреть порог. Очень бы хотелось посмотреть видео, на котором был бы заснят наш кульбит. Из материальных потерь – порог забрал одно весло.

Перед поездкой, еще в городе, Витёк спрашивал Марка: "Ты когда-нибудь спал с веслом в руках на катамаране?" Это почему-то очень Витька веселило. Когда налетал крупнокапельный дождь, мы иногда доставали тент, разворачивали его над катом, крепко закрепляли, чтобы не сдуло, и ждали, пока непогода не кончится. Вот в один из таких моментов Марк и задремал. С веслом, в спасжилете, мокрый и на катамаране.

В тот день брат Марка нас уже ждал у моста в деревне. А мы первый раз ночевали в Хамар-дабане. До этого в Саянах. Зун-Мурин разделяет эти горные системы. Справа – Хамар-Дабан. Слева – Саяны. Места красивейшие. Особенно запомнился туннель после одного из порогов. Вокруг кем-то идеально ровно разглаженные трехметровые стены. Река очень плавно изгибается между ними, открывая все новые повороты и заводи. Очень тихо, ярко светит солнце, отражаясь в глубокой изумрудной воде. Над стенами свисают деревья. Красивее, наверно, только на вершинах гор.

В одну из ночевок стояли около болота, на коем штатной ботанической службой нашего экстрим-отряда был обнаружен лук. Лук по виду, запаху и вкусу походил на домашний. К тому времени мы отвыкли от гастраномических изысков (окромя гречки). Из деликатесов осталось только 2 пачки майонеза, оставленных на самый крайний случай. Если кто вдруг впадет в депрессняк – предполагалось поднимать ему настроение путем введения упаковки майонеза в ряд созерцаемых предметов, отчего мгновенно должен был подняться тонус жизни. Ведь на свете не все еще так плохо – есть МАЙОНЕЗ. Из 2-х этих амулетов, на которые была наложена догма о несъедении, был съеден один. В огромной миске Витька сделали салат из лука и майонеза, а оставшуюся часть упаковки добавляли в гречку. Это был высший пилотаж. Все гурманы, спорящие о сравнительном превосходстве алеутской селедки перед тихоокеанской, были бы свержены идеальной сходимостью вкусового набора продуктов того вечера... Гречка... Лук... Майонез... Гастрономический рай... Мораль команды после ужина поднялась до +3.

Во время перетаскивания вещей мы потеряли наши карты и описание маршрута. Решили, что их унесло ветром, когда стояли под тентом. Потом еще долго пытались увидеть хоть одну из той толстой пачки бумажек прибитой к берегу. А впереди нас ждал самый сложный порог во всей реке. "Шурик", пятерка с плюсом в большую воду.

Два раза чалились, прежде чем нашли "Шурика". Макс его весьма опасался, потому что такое понятие как страховка в наших условиях не применялась, а команда была, мягко говоря, неслаженной. Правильно опасался. Минут тридцать уговаривали его провести по порогу. В конце концов, уговорили. Обнести по берегу. В здравом уме понимаешь, что могли там остаться, если бы пошли. Ольгу взбесило, что при принятии окончательного решения Макс взял ее во внимание. Все-таки девушка, и не просто, а невеста. Сам порог выглядел так. Перепад 7 метров. Влетаешь в него по туннелю, посередине которого огромный камень – бочка. Поток несет на три выступающих из воды острых зубца. Слева маленькая дырка, в которую нужно попасть. Зайдя в нее (если еще на кате), попадаешь в метровый сливняк. Вынырнувший из бочки под сливняком катамаран уже должен быть повернут на 90 градусов, чтобы попасть в другую дырку, потому как неповернутым он идет вперед и врезается в скалы. При этом самосплавляющиеся водники попадают в бочку, из которой просто нет выхода. Кат в этом случае просто разрывает об скалы. Хорошо, что обнесли, хотя и немного жаль.

Время поджимало. Было невозможно просчитать, что будет предпринято после того, как нас не оказалось в городе в срок. Русло становилось все больше, торчащие частоколом камни тоже, течение сильнее. Водный слалом. В какой-то момент Марк отвлекся, не закрепившись в дзене в упоры. Шли боком. Удар ката об камень и Марк вылетел. Самое смешное, что его выражение лица при этом не изменилось. Человек улетает от катамарана, провожая его немного грустным взглядом без единой эмоции. Все осталось на реке – силы, чувства – все для фронта, все для победы.

Отчаливали рано утром, чалились поздно вечером. На стоянках стали снова появляться клещи. Холмы вокруг становились все меньше, за каждым поворотом ждали, что появится долина и Мост. Тихонько подгребаешь и ждешь, ждешь, ждешь... Час, два, пять, сутки. А его все нет. Марк с Витьком по приколу стали убеждать Олю, что слов "далеко" и "близко" не существует в природе. Это абстракция, такая же как, допустим, "конгруэнтность". И ничего общего с действительностью у этих слов нет. Ольга разбила их предпосылки неумолимой логикой только через несколько недель уже в Иркутске. Стали появляться рыбаки. Одни говорили, до деревни 10 километров, другие – не меньше 25. Один раз мы даже запутались в их сетях. Как выдержала стоодиннадцатая весь поход, ни разу не дав прокола? Видимо кто-то сверху все-таки смотрел на нас. И вот он, крайний поворот, и из сумерек появляется Мост. Радоваться сил нет. К тому же даже в этом самом широком и полноводном месте реки мы подсели на мель. Моросит дождь. Из еды остался только кусочек халвы.

Глава 4. "Долгая дорога домой"

---

Начать, наверно, надо с попытки Максима (брата Марка) вывезти нас со сплава. Еще по дороге в деревню при спуске по гармошке перед Култуком, Волгу чуть лоб в лоб не поймал Камаз, который обгонял другой Камаз. Максим так тормозил, что тележка подпрыгивая почти завалилась на крышу. Разошлись в сантиметрах. После такого не выпить пива на бережку в Зун-Мурине – преступление.

Стоит Волга с тележкой под мостом около местного пляжа и стоит себе. Никого не трогает. Но ведь вокруг буряты. Через час начали просить закурить. Через два пива. Часа через три обстановка накалилась до предела. Начали требовать деньги и машину "покататься". И вот, рожа самого пьяного и наглого бурята лезет прямо в открытое окошко Волги. Макс достает из бардачка пистолет, снимает его с предохранителя и втыкает в лоб противника. И так простенько орет: "Пашли все на... Стреляю на поражение. Первая пуля пойдет в цель, вторая в воздух как предупредительный выстрел! Доказывайте потом что хотите!" Толпа начинает отступать.

Проблема в том, что чтобы выехать на дорогу нужно руками передвинуть тележку. Ну никак нельзя было по-другому, а для такой процедуры нужно выходить из машины. Из окошка Максим орет, чтобы тележку переставили. И ведь помогли. Это был русский, который, видимо, давно живет в Бурятии. Максиму повезло трижды. Во-первых, что у бурятов был какой-то большой местный праздник с соревнованиями и призами. Дни в такое время должны быть по их обычаям насквозь мирными. Во-вторых, что на пляже ни у кого не оказалось с собой оружия. А зачем оно среди своих, хотя в каждом доме у бурятов, как правило, целый арсенал. В-третьих, за Максимом не погнались на мотоциклах. Это же могло оказаться для них даже в удовольствие. Время стрелки с нами было давно просрочено, и Максим на всех парах понесся в Иркутск.

Через день Максим приехал снова, взяв с собой знакомого МЧСовца. Подняли на уши всех от поста до Монд, включая Кырен. Даже нашли тех бурят, с которыми мы договаривались с самого начала о заброске на лошадях и тех, которые нас перевезли через второй перевал. Надо сказать, что бурятские МЧСовцы с Иркутскими могут официально договориться только через Москву. Прямой связи у них нет. И по большому счету им по барабану, как и кто из Иркутска у них может быть и встрял. К тому же Макс перед отправкой на сплав нигде нас официально не зарегистрировал. Но личные связи МЧСовца Степана позволили добиться согласия, что через четверо суток за нами выйдет поисковая группа.

Мы вышли на берег как раз в конце третьих суток после оговоренного изначально срока. И то, благодаря круглосуточной борьбе за скорость продвижения. Ступив на землю, нам почему-то сразу снова очень сильно повезло. На берегу сидели несколько парней, приехавшие на неновых жигулях шестой модели. Главный среди них был Николай, водитель. Мы уговорили его поездить с нами и помочь нам найти телефон, чтобы позвонить в Иркутск. Причем Николай почему-то знал, что нас должна была встретить зеленая Волга, и что на заходе нас кинули. Оля с Максом остались сторожить вещи и ставить палатки под мостом. Витек с Марком уехали. Время было позднее и местный телеграф был закрыт. Но, даже найдя телефонистку, мы узнали, что проливные дожди в эти дни испортили связь. Телефоны нигде не работали.

В местном ларьке Марк с Витьком купили поесть и пива. С поллитра пива вшторило так, как раньше не вшторивало с бутылки водки без закуси. Правда и отпустило очень быстро. Когда вернулись к Мосту, увидели подтянувшихся туда же каких-то бурятов на лошадях. Пока мы ужинали, Николай с ними о чем-то долго разговаривал. Вернулся и сказал, что под мостом ночевка отменяется. И если мы сейчас не уедем, то всем придется худо. Добавил, что сам еле унес ноги от тех, с кем только что разговаривал. Хотя выглядела их беседа довольно мирно. Николай настоятельно пригласил переночевать у него. Мы даже поотказывались сначала немного из скромности. Опасность всей ситуации мы не осознавали. А Николай оказался местным богатеем. У него были свои лесовозы, лесопилка и бараки для рабочих. Как весь наш скарб залез вместе с Максом и Ольгой в его шестерку? Весла торчали из открытых окон.

Марк с Витьком поехали автостопом в Иркутск за Волгой чтобы потом на ней вернуться и вывезти всех в Иркутск. Денег не было. Время было часов 8 вечера. Пообщались со смертельно пьяным бурятом. Пока этот бурят шел до них по дороге расстояние метров в 100, 10 раз упал. Как же его штормило и мотало! От одного края дороги к другому. Но ведь дошел! Голосовали Марк с Витьком около часа. Никто даже не притормаживал. И правильно. Две недели не брились, хотя надо признать круглосуточные водные процедуры делали одежду если не опрятной, то хотя бы чистой. Тем не менее, костюмов с бабочкой почему-то с собой не было. Наконец, сели в машину к местному МЧСовцу на девятке, который провез их до поста километров 40. И МЧСовец тоже знал, кто нас должен встречать и кто мы. На посту местные милиционеры пообещали остановить для нас попутку. И они знали кто мы. Как же Марка с Витьком это удивляло! Зеленая Волга была в тот вечер самым раскрученным брендом в Тункинской долине. Не было встретившегося человека, который о ней не знал.

Даже там есть маршрутчики. Около нас остановился микроавтобус. Пустой. Он возвращался в Иркутск после рейса в Аршан. Торговались мы с чувством толка, видимо, чувства дельца его переполняли и торг затянулся. Мы таки немного пододвинув его в цене, шантажируя его холостому пробегу назад, аппелируя нашей бедности, взывая к гражданской ответственности при спасении потерпевших бедствие туристов (а вид у нас был... кредитный рейтинг любой бы эксперт дал самый низкий – т.е. денег не то, что нет, денег нет вааааще). Загрузившись в машину, мы решили сразу забрать Ольгу и Макса, чтоб не возвращаться сюда на волге. Вернулись на лесопилку за Максом с Ольгой, загрузили полную маршрутку скарба так, что сами еле нашли себе места. Маршрутчик офигел, особенно когда Макс пихал гондолу катамарана в окно, т.к. она больше ни куда не влазила. После чего начался новый торг, за вещи и еще двух пассажиров. Ну, тут Марк был на высоте. Рассказав о всех прелестях жизни, о возможном экономическом убытке начинающего коммерсанта при возврате порожняком. Монолог был минут 5. В конце своей блистательной речи Марк подвел, что вещи уже в машине и деваться в принципе некуда. Полный в перед. Написали записку с благодарностью Николаю. Сели. Поехали. К Култуку маршрутчик начал оживать после информационного прессинга. Периодически он говорил, что он таки коммерсант, и это его заработок. Пытался торговаться, но уже не с нами – а сам с собой (видно на будущее, чтоб его не подводили под черту хитрые туристы). Со стороны выглядело это очень смешно.

Ну вот мы и дома. Очень хочется есть...



Мэджик пипл Вуду пипл!