в Иркутске 07:45, Сен. 24:t +3°C

Голодовка на Байкале

Автор:Шерстобитов Сергей(GIGABYTE)
Опубликовано:16.04.2010
Ключевые слова: Байкал, Листвянка, велосипед

Собственно, поехать на Байкал меня вынудило крайне расшатанное состояние. Надо было срочно восстановить нервишки и подумать. К тому же шеф из отпуска должен был выйти не раньше конца сентября. Погода стояла сносная, для холодов было еще рано. На работе я особо никому не требовался. Поэтому я и отпросился у начальницы с пятницы по вторник. За три рабочих дня меня никто бы не потерял, а мне хватило бы. Да и давно уже хотел осуществить две свои мечты: съездить на Байкал на веле (этому еще способствовало предзарплатное послеотпускное отсутствие денег) и поголодать там (этому способствовала та же причина, еще я решил там помедитировать). Короче говоря, поехал на последние деньги. Вещей было немного. Главное – еду с собой везти не надо было, а она весит немало. В субботу ехать ну никак не хотелось, потому что на трассе в первый выходной ожидалось оживление дачников. Поэтому пятничным утром я уже шуршал шинами в направлении Листвянки. По пути успевал любоваться красивыми местами и осенней природой. Да и вообще рад был, что вырвался из города.

На дороге

Правда, я начал подозревать, что неправильно сделал, что сначала заголодал, а потом поехал. Слабость во всем теле давала о себе знать на каждом подъеме, а на мимолетных спусках отдыхать не успевал. Меня хватило километров на 50, потом я просто умер на очередном подъеме в Б.Речке. Пришлось взять получасовой таймаут. А мой навьюченный ослик стоял у дерева, пока я кемарил. Всю дорогу меня здоровски выручал багажник, приняв на себя с моих плеч палатку, тент и топор.

Ноги отдохнуть успели, но начал сказываться еще один побочный эффект голодовки – начало проваливаться давление. При голодании даже вставать резко нельзя – давление проваливается и тебя шатает, мысли начинают бегать, в глазах мутнеет, слабость усиливается. А мне в таком состоянии надо было еще полгоры пилить... Нужно было срочно выходить из голодовки! Пришлось заехать в магазин и на почти последние кровные купить сока и печенья.

Силы стали возвращаться, да и тягунов таких больше уже не было.

В Листвянке на пристани, где через Ангару ходит паром, я был в пять часов вечера. Паром обещал придти только через час.

Ослик отдыхает

И тут новый сюрприз: оказывается за перевозку велосипеда берут 50 рублей и за меня самого еще. Итого: 87 рублей. В итоге у меня на руках остается всего-то 56 рублей. Мдяя... выходит зря я так потратился на сок и печенье... На обратную переправу явно не хватает. Понимаю, что придется еще уговаривать кондуктора тетю Таню переправить меня обратно всего в полцены. Надежда на нашу бухгалтерию, которая обещала перевести зарплату во вторник (как раз, когда я планировал ехать домой), крепла с каждым часом. Значит, все необходимое для грамотного выхода из длительного голода я смог бы купить по пути домой на той заправке с магазином, которую видел по дороге.

Переправился. Поехал вдоль берега. Вскоре грунтовка упирается в ручей без моста, где и заканчивается (дальше еще километров 6-8 идет достаточно утоптанная пеше-вело-мототропа). А здесь, если подняться на небольшой пригорок метра в 4-5, то будет отличное палаточное место. Я хотел забраться совсем в горы, чтобы совсем отшельничать, но сегодня было уже поздно искать другое место. Правда, место это не очень отшельническое, потому что особенно в выходные люди любят приезжать сюда, бросать машины под "моим" склоном – и... со всеми вытекающими: водка, крики, маты, шансон, шашлыки и т.д. Но сентябрь на Байкале – явно не туристический сезон, и вокруг кроме железнодорожников, меняющих шпалы, больше ни души не было.

В моем распоряжении было полных три дня.

Еще понял, что я не угадал с выбором времени для голодовки на Байкале. Погода стояла ветреная и облачная, а ночью на траве уже выпадала изморозь. А когда голодаешь, отключается внутренняя печка человека – кишечник. Нет пищи – нет тепла. Температура тела, конечно, поддерживается за счет внутренних резервов, но постоянно знобит даже в помещении. Что уж говорить о холодных ночах одному в палатке! На мне постоянно были одеты: футболка, две кофты, куртка, теплое трико и джинсы, две шапки, двое носков и еще теплые. Спал в китайском спальнике, кутался в него и мерз каждую ночь. Выдыхаемая влага еще моментально оседает каплями на стенках бюджетной палатки, спальнике и всем прочем, тряпки впитывают сырость, отчего теплее не становится. Но, тем не менее, по-отшельничьи сносно.

На завтра, в субботу, на мое место все-таки пришли гости: несколько человек, решивших отпраздновать день рождения одной тетки среди них. Конечно с водкой и мангалом! И очень расстроились, увидев, что это место уже занято. А я понял, что надо отсюда валить искать свой приют для отшельника. Оставив им на сохранение палатку, налегке укатил искать свою гору. Три километра по хорошей тропе на веле – ерунда! Нашел подходящую гору, вернулся за вещами и отправился на новую стоянку.

Байкальские мысы

Началось эпохальное восхождение. Гора оказалась намного круче, чем выглядела снизу. Велосипед пришлось спрятать почти у самого подножья, ибо тащить его с собой ТУДА не представлялось возможным. Еще момент – вторые сутки голода. Это самый тяжелый период. Слабость просто дикая, давление шалит даже от малых нагрузок, жрать охота и вообще общее недомогание. А я с рюкзаком и палаткой поперся на вершину. Шел я очень долго с частыми передышками. Но к моему разочарованию, хоть и хороша была гора, как бы ни располагала к медитации и уединению, но места для палатки просто не было нигде. То есть она была повсеместно такая наклонная, что даже на вершине хотя бы даже маленького плато не было! Зато дров было навалом! Немного найдется желающих тащиться за топливом в такие места. Но и мне пришлось довольствоваться лишь фотографией видов с той вершины, и я сразу понял – НЕ ЗРЯ сюда карабкался! Не зря.

Но нужно было слезать обратно. Другое место искать что-то расхотелось, очень уж много сил я затратил на бесполезное взбирание, а сколько еще гор придется покорить, пока найдешь свою? Как-то резко захотелось обратно на свой холм. Те гости должны были вечером уехать домой, а значит, то место опять станет свободным.

Песок – пища
аскетов
Носок + песок

Когда вернулся, мое прежнее место было уже пустым, только проржавевший мангал остался, от которого мне не было никакого проку. Снова поставил палатку. И снова очередной сюрприз – надуло в уши. Заложило, и они заболели. Пришлось идти на берег, набирать в котелок песок, греть его на костре и в носке по народному средству держать на ухе, чтобы прогреть его.

Следующий день я просто проспал. Уши вылечились, но организм требовал отдыха и ничего не хотел делать.

Зато в понедельник я уже чувствовал себя человеком. Видимо, пищеварение уже полностью остановилось, благодаря чему поутихла слабость, и появилась тяга к деятельности. Скоро пришли новые гости – несколько коров разного возраста, которым нравилась трава именно на моем склоне. Чуть не сожрали мои штаны, которые сохли себе на травке.

Где велосипед?
Оставь штаны!
Самому жрать нечего!

Завтра уже двигать домой. И опять сюрприз – зарплаты все еще нет. "Мобильный банк" упорно отказывался порадовать меня СМСкой: "Ура! Зарплата!". Не было её и во вторник утром, когда я со всеми вещами стоял уже на причале, ожидая отхода парома. Это означало, что покупать все необходимое для выхода из голода будет попросту не на что. А значит, в состоянии трехдневного голода ехать до дома я буду очень долго, со скрипом, и ужасно матюгаясь.

Хорошо, что добрая тетя Таня на пароме согласилась не брать с меня полтинник за велосипед. Я уговорил ее дать мне свой номер телефона, чтобы по прибытию в город я мог отплатить ей за доброту пополнением баланса.

Хорошо еще, что я догадался оставить немного сока, которым экстренно выходил из голода по дороге на Байкал. (Вот ведь "натуральный" продукт! Три дня во фляжке болтался – и не испортился!) Правда, денег осталась всего двадцатка с копейками... Начал выходить соком, а потом в том же магазине купил еще булку хлеба. А чего я еще мог купить на двадцатку, чтобы сытно было и много? Тетенька в магазине меня честно предупреждала, что хлеб несвежий и даже давала его пощупать. Но выбирать не приходилось. Я сожрал полбулки, а потом выяснилось, что хотя он и приемлемой жесткости, но на нем еще и плесень маленькими точками! Я выковыривал их ножом, сидя на крыльце магазина, и грыз уже невкусный старый хлеб, запивая его водой. Картина называлась "Велобомж" и могла быть достойна пера великого художника.

После "обеда" силы стали понемножку возвращаться, да и горок пока особых не было. Хотя обратно оказалось ехать тяжелее, и приходилось по полчаса загорать каждую треть пути. Думал, в Иркутске буду часов в восемь вечера, а приехал даже в шесть. Но совершенно обессилевший. Меня по-нормальному накормили и обогрели.

Что могу сказать. Поездкой я доволен. Было много не очень радостных мелочей, которые не испортили мне удовольствия. Все было преодолимо. Считаю, поездка удалась. Ведь цель достигнута: хоть помедитировать не удалось в виду слабости и холода, но зато я развеялся и обрел спокойствие танка, которого так желал.

P.S. зарплата мне пришла только еще через два дня. Доброй тете Тане с парома на баланс вернул полтинник и еще сотню сверху. Вечером она мне позвонила, сокрушаясь, что пришло сильно много. Но доброта должна быть вознаграждена. Сотню сверх я ей закинул просто потому, что она отнеслась с пониманием, что не было тогда у меня больше денег, последние были. Не пропил я их, не прогулял, а действительно не было. Другая бы поскандалила, повозмущалась, ну поворчала бы точно, а она – как-то нормально. Сказала: "Ну что теперь поделаешь..." – и все. Ни вопросов, ни упреков. Вот за это мне захотелось ее отблагодарить, о чем не жалею.