в Иркутске 11:03, Окт. 22:t +6°C

Сплав по Китою или концепция изменилась

В поисках очередной порции адреналина мы отправились на сплав по Китою. Расспросив бывалых друзей о категориях сложности, ждали жесткого приключения. В общем, готовились к подвигу, но... как говорится в анекдоте "концепция изменилась".


Заброска

Иркутск на высоте птичьего полета
"Восторженные лица вдавлены в иллюминаторы"
Понедельник. Десять утра. Вместо привычной умственной работы мы заняты работой физической – закидываем, заносим и зашвыриваем в ревущую вертушку наш многочисленный скарб.

Пять минут и мы в воздухе. Восторженные лица вдавлены в иллюминаторы. В голове пульсирует: "Свобода!".

Вместо изнурительной трехдневной пешки – сорок пять минут полета над просторами красоты несказанной.

Выгружаемся из вертолета на узкую песчаную косу в метрах пятистах от устья Шумака. Здесь на стрелке Шумака и Китоя расположена заброшенная база геологов. Как будто специально к нашему приезду её подремонтировали: залатали крышу, починили полати, смастерили полки. Бани нет – "умерла".

Изба. Устье Шумака
Весь день неспешно собираем плоты и гуляем по окрестностям. С прогулок возвращаемся не с пустыми руками – несем черемшу и клещей. Последние быстро становятся традицией – любой променад в кусты и ты потенциальный корм.

Вечером естественно пьем: "НУ, за удачное начало!", "НУ, за погоду!", "НУ, за...!". Традиционно – спирт. Утром не традиционно – пиво. Благодаря заброске на вертушке мы можем позволить себе такую роскошь.

Ночью коллективно вдыхаем и выдыхаем ядреную смесь перегара и черемши.


Билюта
Попытка спаривания клещей


Гондольеры

Подвесной мост через Билюту
Билютинский порог номер раз
Утро следующего дня. Подкачиваем плоты. Грузим вещи. Проходим краткий инструктаж. Отчаливаем.

Нам предстоит примерно 50 минут хода до реки Билюта. На этом участке, даже при высокой воде, сложность препятствий не превышает двойки с минусом.

Причаливаем перед Билютинским каскадом порогов. Идем смотреть подвесной мост через Билюту. Смотринами, конечно же, не обошлось. Испытываем друг друга на прочность – мы мост, а мост нас. Кажется, мы проигрываем...

Возвращаемся к плотам полные намерения реабилитироваться, не осрамившись на Билютинском каскаде. Первый порог каскада самый сложный (IV) расположен сразу за устьем Билюты. Порог представляет собой бурный слив, за которым находятся мощные "бочки" и серия стоячих валов. Через 30 метров начинаются следующие препятствия каскада – четыре несложных порога (III+), расположенных один за другим, на отрезке в несколько сотен метров. Состоят из сливов, "бочек" и валов среди обливных и надводных камней.

Оркогонцы
Жак Ив Кусто
Михаил Александрович – наш кэп, оценив все это с берега, дает последние инструкции. Ну, с богом...

Первыми стартуют "Кусты" – плот под названием "Жак Ив Кусто". Вторые мы – "Оргоконцы". Оба тримарана сделаны нашим кэпом – Кисилевым Михаилом Александровичем.

На первом же пороге теряем весло. Оставшийся без управления плот – все увлечены спасением весла – методично собирает все сливы, "бочки" и валы, вращаясь, при этом как юла. Наконец, весло поймано. Выравниваем плот и с видом бывалых сплавщиков проходим последний порог каскада.

Подготовка к Билютинским порогам
Река быстро течет среди красивых скалистых гор. А мы осознаем, что сколько-нибудь серьезные препятствия уже закончились. Дальше на протяжении нескольких десятков километров нас ждут только несложные шиверы II-III категории сложности.

С этого момента стартовая концепция сплава меняется окончательно. Идем "вольным стилем" – весла покоятся в центре плота, гребцы возлегают на гондолах, любуясь красотами.

Гондольеры второго плота относятся к реке куда более серьезно. Настойчиво гребя, они обходят все препятствия. Мы же не менее настойчиво все их собираем. Абсолютно мокрые и счастливые кружимся в вальсе – так мы называем вращение плота после очередного слива или "бочки".

Со стороны наши плоты напоминают рекламный ролик "пива с мужским характером": "Кусты" ожесточенно гребут, мы умиротворенно созерцаем. Мы знаем – "настоящий характер в подтверждении не нуждается".


Подъем к водопаду
Такого водопада я не видел ни разу в жизни


Лампансье

Антохазавр и его покори-
тельница
Все следующие дни идем "вольным стилем". По сторонам открываются сказочные красоты. Острые пики вершин разрезают ползущие по небу облака. Ручьи падают к Китою высоченными белоснежными лентами водопадов. Причаливаем. Идем на экскурсию к водопаду. Больше часа карабкаемся вверх по склону. Да, это вам не оборудованные пещеры Крыма. Каждый метр подъема прореживает наши ряды. До заветного места доползают четверо из двенадцати. Вот-вот откроется потрясающий вид на водопад:

"ТАКОГО водопада мы никогда не видели!" – условились мы говорить оставшимся внизу товарищам. Обидно было признаться, что водопад мы проскочили и "насладились" лишь шумом от падения воды где-то далеко внизу.

Участок Китоя от Шумака до села Раздолья (конечная точка сплава) можно покрыть за 3-4 дня. Наше путешествие длится семь. Мы не торопимся – подъем не раньше 10-ти утра, начало сплава около 12-ти, на воде максимум четыре часа, плюс дневка.

На суше, в свободное от сборов-разборов время, коллективно разминаем мозги. Играм в слова, в "Есть контакт!", в "Голубую корову", и, конечно же, в карты.

Возможно от перегрева, но вероятнее с перепоя, некоторые из нас впадают в детство. Деградируют до трехлетнего возраста, демонстрируя свойственное этому периоду словотворчество. В итоге одинадцать человек на протяжении часа отгадывают слово, существующее только в изрядно пьяном сознании загадавшего. Мы сдаемся и узнаем, что есть оказывается конфеты под названием "лампансье". Все смеются до слез. Все счастливы.

Периодически мужчины развлекают себя рыбалкой, а женщины чисткой и солением выловленного хариуса.



Баня

С погодой нам почти повезло – четыре из семи дней были солнечными. Дождик заморосил в конце первого дня и обстоятельно поливал следующие два. Спасаемся от дождя подручными средствами, то есть пьем за хорошую погоду. Не помогает. На третье утро сплава сухой одежды и палаток практически не осталось.

Из подручных средств – скотча и огромных пакетов для мусора – мастерим штаны. Усиливаем гачи резинками от китайских плащей. На талии подвязываем веревками. Штанов всего пара и достаются они девушкам. Сильная же половина вынуждена перед спуском на воду переодеться в мокрую после вчерашних порогов одежду. Да, испытание не из легких – снизу обдают волны, сверху заливает дождь, мокрую одежду прошибает ветер... Спасает только спирт.

Через два часа "пытки" слева по течению видим зимовье. Причаливаем. О, счастье! Две добротных избы, большой навес между ними и баня! Сушимся. Греемся. Паримся. Ныряем в Китой. Снова паримся. Пьем пиво. Хорошо.



Возвращение

Дневка
С каждым днем сплава долина реки постепенно расширяется. Окружающие горы становятся все ниже и уходят от реки все дальше. Шиверы исчезают и остаются только простенькие перекаты. К счастью, течение до самого конца очень быстрое.

На предпоследней стоянке сталкиваемся с медвежонком. Взаимно пугаемся. Он забирается на дерево и начинает жалобно кричать. Мы, понимая, что медвежата без мам не гуляют, разводим на берегу настоящий пионерский костер. Спустя три часа идем на разведку. Находим следы трех медведей – большие, средние и совсем маленькие. Романтичные натуры представляют себе дружную семью – папу, маму и сынишку. Бывалые прагматики утверждают, что у зверей все как у людей – и следы принадлежат матери-одиночке с двумя детьми погодками.

Наша команда
Первое стационарное жилье на реке – метеостанция Дабады. Пять-шесть домиков, расположенных несколько ниже правого притока Архут. Пристаем к берегу, общаемся с единственным жителем. Парень вносит коррективы в наши расчеты, предсказывая, что до Раздолья мы дойдем значительно раньше, чем планируем. Он оказался прав. Уже на следующий день, вместо плановых двух, мы добираемся до села. Успешно разбираемся, "зафрахтовываем" грузовик и отправляемся в Иркутск.

Город встречает нас раскаленным асфальтом и тополиным пухом. А мы уставшие, но счастливые грезим следующим путешествием, обдумывая очередную концепцию...


Светлана Мананкина, Анатолий Казакевич
фото – Антон Костровицкий
8 августа 2004